mirall: (bubble)

Реклама стала напрочь выносить мозг.

Еду в такси. На бигборде: "Конский Навоз". И телефоны.

В метро. "Молоко. Теперь из холодильника!!

Коллеги, это со мной что-то не так? Или всё-таки окружающий мир какой-то странный?

mirall: (bubble)

Слишком смело было бы говорить, что этот город - мой. Мы просто знакомы. Ежеутренне раскланиваемся при встрече. И практически каждый день я ловлю себя на мысли, что этот город нельзя не любить. Невозможно никакими силами. Он церемонно улыбается тебе. Иногда снисходит до того, чтобы приоткрыть ещё одну свою какую-то грань. Мельком. Ненароком. Всегда вдруг. И сразу же прячет, оставляя тебя стоять столбом и хлопать глазами. Но когда начинаешь позволять себе вольности, вроде того, чтобы верить, что вы подружились, обдаёт ледяным холодом. Ставит на место.

Посметь даже думать о том, что он станет близким, слишком самонадеянно. Он это чувствует. И превращается в кого-то совсем постороннего. Потустороннего.

"Этот город нельзя не любить," - думала я, выходя вечером из метро в почти весну.

А он поманил горячим кофе. Поулыбался витриной крошечного магазинчика. Показал густо-синее небо над двором-колодцем. Загадочно подмигнул из-за штор неизвестно откуда взявшегося в этом дворе-колодце домика. А потом решил, что хватит на сегодня волшебства.

И повёл, повёл по каким-то странным закоулкам. По трамвайным рельсам, прерывающимся азбукой морзе: точка-тире-тире-точка-точка, - замурованным в брусчатку и закатанным сверху асфальтом. Мимо завешенных пыльной сеткой стен. Мимо курящей на крыльце ресторана комании: двое мужчин при костюмах и женщина в чём-то белом с диадемой во лбу. Мимо строительных лесов. Мимо истошного крика: "Я ненавижу тебя! Я сейчас выброшусь!" - и грохота бьющегося стекла. Прочь, прочь из этого переулка. По гудящему проспекту. На сияющий Большеохтинский мост с двумя башенками, в которых в другие дни хочется поселитья. Не сегодня.

Сегодня ступени башенок спускаются прямо в воду. Льдины плывут по Неве в залив, наплывают на опоры моста, раскалываются на части и плывут дальше, побитые, но еще не окончательно побеждённые. Тёмные пятна на тёмной воде. Огни вдоль набережной будто нарисованы на горизонте фосфором.

Машины уступают дорогу на переходе.

Он приводит тебя к Охте, с глумливой улыбкой ведёт по берегу. Разворачивает лицом к воде. И ты перестаёшь понимать, где кончается этот мир, а где начинается зазеркалье. Они сливаются в одно. И на секунду тебе кажется, что ты можешь шагнуть и оказаться на той, противоположной стороне. Там точно такие же дома. Такое же густо-сине-чёрное небо. Огни в окнах. Человек идёт по дороге. Мост. Автобус. Фонари. И всё это вверх ногами, пугающе реальное, более реальное, чем настоящие дома, огни, автобус. Город подмигивает тебе: "А сама-то ты существуешь? Или ты - только отражение чьй-то реальности?"

По разбитому тротуарчику до вывески "Кафе". Просто "Кафе" и больше ничего. Мимо бывшего моста. "Я помню этот мост. Когда он ещё был мостом". Мимо двухэтажного дома, ощерившегося трещиной через весь фасад. Боковая дверь выходит прямо на остов чего-то, что когда-то было автобусной остановкой. О том, чей призрак должен выйти из этой двери и присеть на бывшую скамейку, чтобы подождать автобуса, думать не хочется.

Мимо строящейся панельки с гордой вывеской "сталинский ампир". Через тёмный парк без единого фонаря. В сторону детской площадки страшно даже смотреть. Как будто там всё-таки кто-то есть. Или только что был. Или появится ровно через секунду после того, как ты отвернёшься.

Идёшь, ускоряя шаг. Где-то там, впереди, в паре кварталов точно есть метро. Рядом с метро не бывает страшно. Даже если бывает, то по-другому. Там нет места зазеркалью.

От этого потустороннего города хочется спрятаться. Захлопнуть за собой дверь, повернуть ключ на два оборота. Или лучше на четыре.

Если бы. Он просочится за тобой в квартиру, чтобы ещё немного подышать в затылок. Ещё разок напомнить, что вы в лучшем случае - знакомы. Что дружбы здесь быть не может. Люби на здоровье, но панибратства от тебя не потерпят. Люби. Уважай. И опасайся.

Только потом позволит себе выскользнуть в открытое окно. Оставив тебя, оцепеневшую, с дрожащими руками и остатками зазеркалья в душе.

Page generated Jul. 24th, 2017 12:46 pm
Powered by Dreamwidth Studios